Центр логопедии и дефектологии 8 (495) 120-7790
 
 
До 31 декабря с 9:00 до 13:00 действует скидка «Счастливые часы!»
 
   
 
Цены
Филиалы
Специалисты
Задать вопрос
Советы логопеда
Психологическая
подготовка к школе
Подготовка к школе
Студия раннего
развития
Фото
Видео
Публикации
Подготовка к школе

ЗАЯВКА НА ПРИЁМ
1. Ваше имя:
2. Ваш телефон:
3. Требуются специалисты:
Детский логопед-дефектолог
Детский психолог
Взрослый логопед
Взрослый психолог
Подготовка к школе
4. Выберите филиал:


Вступайте в нашу группу ВК!



Взаимозависимость страха и тревоги


Тревога и страх имеют общую онтологическую основу, но на самом деле они различны. Это общеизвестный факт, но о нем уже столько было сказано, что это может вызвать обратную реакцию, направленную против не только некоторых преувеличений, но и истинного различия. Страх, в отличие от тревоги, имеет определенный объект (в нем сходятся многие исследователи); этот объект можно встретить, проанализировать, побороть, вытерпеть. Человек может воздействовать на этот объект и, воздействуя на него, соучаствовать в нем - пусть даже формой соучастия становится борьба. Таким образом, человек может принять этот объект внутрь своего самоутверждения. Мужество может встретить любой объект страха именно потому что он объект, а это делает возможным соучастие. Мужество может принять в себя страх, вызванный лробым определенным объектом, потому, что этот объект, каким бы страшным он ни был, одной своей гранью соучаствует в нас, а мы - через эту грань - соучаствуем в нем. Можно сформулировать это следующим образом: до тех пор пока существует "объект" страха, любовь (в смысле "соучастие") способна победить страх.

Но с тревогой все обстоит иначе, так как у тревоги нет объекта, а точнее - выразим это при помощи парадокса - ее объект представляет собой отрицание любого объекта. Именно поэтому соучастие, борьба и любовь по отношению к этому объекту невозможны. Человек, охваченный тревогой, до тех пор пока это чистая тревога, полностью ей предоставлен и лишен всякой опоры. Беспомощность, возникающую в состоянии тревоги, можно наблюдать как у животных, так и у человека. Она выражается в дезориентации, неадекватных реакциях, отсутствии "ин-тенциональности" (т. е. связи с осмысленными содержаниями знания или воли). Такое необычное поведение вызвано тем, что отсутствует объект, на котором мог бы сосредоточиться субъект, находящийся в состоянии тревоги. Единственный объект - это сама угроза, а не источник угрозы, потому что источник угрозы - "ничто".



Однако возникает вопрос: разве это угрозное "ничто" не есть неизвестная, неопределенная возможность действительной угрозы? Разве тревога не прекращается в тот момент, когда появляется какой-то известный объект страха? В таком случае тревога была бы страхом перед неизвестным. Но такое объяснение тревоги недостаточно. Ведь существует бесчисленное множество областей неизвестного (у каждого человека они разные), воспринимаемых без всякой тревоги. Дело в том, что неизвестное, порождающее тревогу, есть неизвестное особого рода. Оно по самой своей природе не может стать известным, ибо оно есть небытие.

Страх и тревога различимы, но неразделимы. Они имманентно присущи друг другу. Жало страха - тревога, а тревога стремится стать страхом. Страх - это боязнь чего-либо, например страдания, отвержения личностью или Труппой, утраты чего-то или кого-то, момента смерти. Но перед лицом угрозы, которой полны эти явления, человек боится не самого отрицания, которое эти явления в себе несут, его тревожит то, что, возможно, скрывается за этим отрицанием. Яркий пример - и нечто большее, чем просто пример, - это страх смерти. В той мере, в какой это "страх", его объект - предчувствие смертельного заболевания или несчастного случая, предсмертных страданий и утраты всего. Но в той мере, в какой это "тревога", ее объект - абсолютная неизвестность состояния "после смерти", небытие, которое останется небытием, даже если наполнить его образами из нашего нынешнего опыта. Предвидение того, что, может быть, поджидает нас за порогом смерти и превращает в трусов, описанное в монологе Гамлета "Быть или не быть", страшно не конкретным содержанием, а своей способностью символизировать угрозу небытия - того, что религия называет "вечной смертью". Символы ада у Данте порождают тревогу не своей объективной образностью, а потому, что они выражают то "ничто", сила которого переживается в тревоге вины. Мужество, основанное на соучастии и любви, могло бы встретить каждую из описанных в "Аде" ситуаций. Но смысл в том, что это невозможно; иными словами, они суть не реальные ситуации, а символы безобъективности, небытия.



Страх смерти вносит элемент тревоги в любой другой вид страха. Тревога, на которую не повлиял страх перед конкретным объектом, тревога во всей своей наготе - это всегда тревога предельного небытия. На первый взгляд, тревога - это болезненно переживаемая неспособность справиться с угрозой, заключающейся в определенной ситуации. Однако более тщательный анализ показывает, что тревога по поводу любой определенной ситуации подразумевает тревогу по поводу человеческой ситуации как таковой. Именно тревога неспособности сохранить собственное бытие лежит в основе всякого страха и создает страшное в страхе. Поэтому в тот момент, когда душой человека овладевая "голая тревога", прежние объекты страха перестают быть определенными объектами. Они оказываются тем, чем они отчасти были раньше, а именно симптомами основополагающей тревоги человека. Как таковые они уже неуязвимы, даже если вести против них самую мужественную борьбу.

Эта ситуация вынуждает субъекта в состоянии тревоги строго определять объекты страха. Тревога стремится превратиться в страх, так как мужество способно его встретить. Конечное существо неспособно терпеть голую тревогу более одного мгновения. Те, кто пережил подобные моменты, - например мистики, прозревшие "ночь души", или Лютер, охваченный отчаянием из-за приступов демонического, или Ницше-Заратустра, испытавший "великое отвращение", - поведали о невообразимом ужасе голой тревоги. Избавиться от этого ужаса обычно помогает превращение тревоги в страх перед чем-либо, не важно перед чем. Человеческая душа - это не только фабрика идолов (как заметил Кальвин), это также фабрика страха: первая нужна для того, чтобы скрыться от Бога, вторая - чтобы скрыться от тревоги. Между этими двумя способностями человеческой души существует взаимосвязь. Ведь встреча с Богом, который на самом деле есть Бог, означает также встречу с абсолютной угрозой небытия. "Голый абсолют" (воспользуемся выражением Лютера) порождает "голую тревогу", а она означает прекращение всякого конечного самоутверждения и не может быть объектом страха и мужества. Но в пределе всякие попытки преобразовать тревогу в страх тщетны. Устранить основополагающую тревогу конечного бытия, вызванную угрозой небытия, невозможно. Эта тревога присуща самому существованию.

 
 
 
Электронная почта
hello@logopedia.ru 
Телефон
8 (495) 120-7790  
Цены
Филиалы
Специалисты
Задать вопрос
Фото
Видео
Публикации
Подготовка к школе
© 1996—2018 Центр логопедии и дефектологии "Новые горизонты", ИНН 7709199710. Не является публичной офертой. #логопед
Исправляем речевые нарушения у детей и взрослых! С 1996 года.